Читать книгу - "Скорость любви [+Бонусная глава] - Диана Зотова"

меня в себя и крепко держать мои руки, не давая мне его оттолкнуть. Он стоял между моих ног, не позволяя их сдвинуть.

Дура я, которая по пьяной глупости сама полезла головой к медведю в пасть, поэтому я сдалась с горечью и разочарованием к себе полностью. Расслабилась и приоткрыла губы, впуская в себя его полностью. Дальше я начала отвечать, потому что он разума меня лишил, ведь его губы мне начали казаться вкусными. Весь поцелуй стал для меня сладким, хоть и животным.

Сплелась с ним языком, и Арсей простонал гортанно, сжав свободной рукой меня за ягодицу. Я целую его сама и властвую в его рту над его языком. Наши головы часто меняют положения, и я плечами пытаюсь оказаться к нему ещё ближе. Арсений, чувствуя это, отпускает мои руки, а я обхватываю его за шею.

— Милка… — стонет он.

— Угу, — целую его сама.

Я продолжаю всасывать его губы и гладить пальчиками его скулу, а он гладит меня по внутренней стороне бедра, медленно крадясь к интимному месту. Я горю внутри предвкушением, ведь я хочу сейчас Арсения, и прийти в себя я не могу, потому что одержима. Он меня съел.

Его пальцы отгибают мои стринги, а я вдыхаю глубоко через нос и интенсивнее целую его, чтобы он ни в коем случае мне в глаза не посмотрел.

Пальцы Арсения касаются моих интимных складок, а я за волосы его тяну к своим губам сильнее. Он совершает круговые движения, а я задыхаться начинаю от удовольствия и электрических игл. Меня словно в другую вселенную уносит, пока он кружит ими у меня там, поэтому прикладываюсь к нему лбом и ловлю воздух со стоном, получая сокрушительное удовольствие, и слушаю его шепот, который меня только сильнее отталкивает от этого мира:

— Ты так прекрасна…

— Сеня… — хапаю я воздух, когда он одним пальцем входит в меня.

Еще никто не входил, даже Тимура внутри меня не было, а Сеню впустила и носом уткнулась в его шею, пока он с рычанием входил в меня пальцем.

— Милка, кончи, прошу тебя… — шепчет рвано.

Кусаю его за шею и гортанно стону, когда знакомая волна эйфории накрывает меня. Как при петтинге, но намного ярче и ощутимей. Намного красочней и волшебней. Сжимаю ногами Арсения и, перестав дышать, стону, сжав его кожу на шее зубами.

— Умничка… Девочка моя… — шепчет он и целует меня коротко и много в висок и щеку, пока я пытаюсь отдышаться с закрытыми глазами на его плече.

Отворачиваюсь от его поцелуев в другую сторону, продолжая лежать на его плече, и слышу, как он вздыхает. Открывать глаза стыдно, поэтому до сих пор лежу на его плече, потому что даже не представляю, как сбежать сейчас отсюда, чтобы с какой-нибудь скалы сигануть и разбиться.

— Камилла, посмотри на меня, пожалуйста… — шепчет он и носом водит по моей макушке.

— Не могу, — шепчу я.

Медведем замер на пару секунд, а после он медленно отстраняется и уходит сам. Очевидно, дав мне ещё раз сил набраться, чтобы потом заново меня по своему адовому кругу пустить.

Я такая дура…

Сползла со стола, и у меня ноги онемели, ёжики побежали вверх, и стало больно ими двигать. Я даже боялась пошевелиться. Переждав физический дискомфорт, я направилась через террасу в дом, чтобы никому на глаза не попасться. В комнату зашла и прямо в платье, только босоножки сняв предварительно, рухнула на кровать. В этот раз я тоже слезы не пустила, хотя они комом стояли и глаза щипало невыносимо, но я сдержала их и уснула.

Утром проснулась и спустилась вниз, обнаружив, что все мои гости, что были одеты красиво, кто казался мне из моего поля ягодкой, лежали сейчас и храпели, словно животные.

Зрелище отвратительное…

Подошла к плите, включила конфорку и взяла в руки ту самую сковородку. Воспоминания о моей вчерашней тупости снова накрыли волной стыда и отвращения к самой себе. Как я могла, когда он мне ненавистен? Пустила его дальше, чем отвратительного Тимура. Стонала, довольствуясь его движениями пальцев во мне, кончила для него после того, как он попросил.

Мне наверняка уже в клинику пора, ведь я уже и себя понять не могу, не только парней…

Разбила четыре яйца, посолила, накрыла крышкой и снова в себя ушла. Снова в воспоминаниях рылась, чтобы попытаться понять. Нахмурилась, когда осознала, что членом-то он меня так и не тронул. Угрожал, но не сделал… Не смог?

Но он может… В доме видела у него, да и в туалете университета. Он других берет зверски, и для него это просто. А меня, расслабленную, его принимающую и мокнущую для него… Открытую и съеденную, он не взял.

Тихонечко, чтобы зомби не разбудить, я вышла завтракать к бассейну. Поставила на столик тарелку и, пока яичница остывала, взялась читать сообщения и отвечать на поздравления в социальных сетях.

Потом раздался видеозвонок от отца. Я, конечно, приняла.

— С днём рождения! — кричит отец и вглядывается в экран, видимо, разглядывая всю обстановку за моей спиной.

Обстановка так себе, конечно, как и внутри.

— Спасибо, только я вчера родилась, — вздыхаю.

Говорить с ним неприятно, но надо. Благодаря ему же на свет появилась и, видимо, тупость вчерашнюю от него унаследовала.

— Да я просто звонить вчера не стал, — врет он, нервно улыбаясь.

В своем репертуаре… В прошлом году он меня поздравил через два дня после дня рождения, может, в следующем году день в день попадет?

— Угу.

— Слушай, дочь… — осекается, — Может, скинешь мне миллиончик? Для отца ведь жалко быть не должно?

Вздыхаю и сбрасываю звонок.

Это тоже каждый год он после поздравления говорит, так что у меня уже иммунитет, и горечи я никакой не чувствую. Я разбита, и эмоций нет никаких, да даже чувств. И когда сразу после звонка от отца раздается видеозвонок от Тимура, я, не боясь, принимаю.

А почему нет? Если и так уже падать ниже некуда, то пусть уж сталкивает, ведь он явно ядом прыснуть мне звонит.

— Привет, Ками-и-и, — говорит ехидно он и идет куда-то.

— Привет.

— Я тебе вчера звонил поздравления преподнести, да только Полинка мне бред говорить начала, мол, у тебя парень появился, — смеется, — вскрыл уже?

— Тебе какое дело?

— Значит, нет, — цокает, — короче, я через пару дней к тебе прилечу, ведь мне мое забрать надо, — подмигивает.

Я резко села. В груди сердце затарабанило, и в жар бросило. Мерзко стало везде, и словно темнотой всё обволокло. Шею колючей проволокой словно намотали и